Критика капитализма и его культуры

Критика капитализма и его культуры

Иногда это размежевание определяется по национальному признаку как различие между французской и немецкой интеллектуальной традицией (как это делает, например, Раймон Арон), иногда оно определяется как расхождение между немецкой идеалистической традицией и более позитивистской традицией других западных стран (как это делает, например, Эрнст Трёлч). На мой взгляд, национальные обозначения лишь поверхностно выражают это размежевание, ибо оно подразумевает глубокие культурные противоречия во всех промышленно развитых странах Запада, проявляющие себя как в различных областях культуры — живописи, музыке, театре, так и в социологии. Исторически одна из сторон-участниц этого раскола появилась в Германии не позднее первой четверти девятнадцатого века, когда романтическое движение достигло силы как противоположность рационализму, материализму, позитивизму и утилитаризму, одним словом, культуре развивающегося среднего класса. Однако романтизм был не просто реакционной, правой оппозицией среднему классу и его экономическому порядку; он был словно бы открыт и для влияния слева.

Ему был присущ революционный потенциал, который был разработан, например, в трудах Маркса, несмотря на его пренебрежительное отношение к первым романтикам. Ему был присущ революционный потенциал, который был разработан, например, в трудах Маркса, несмотря на его пренебрежительное отношение к первым романтикам. Революционный потенциал романтизма объясняется отчасти тем фактом, что, представляя из себя в основном критику индустриализма, он мог также быть использован в качестве критики капитализма и его культуры. Однако как критика индустриализма в период его возникновения, романтизм позволял использовать себя против среднего класса приведенными в боевую готовность старыми элитами, особенно аристократией, и в этом контексте он часто был реакционным.