Новый драматургический мир видимостей

Новый драматургический мир видимостей

Социальные отношения становятся, таким образом, взаимодействием агентов шпионажа, каждый из которых пытается убедить других, что он действительно то, за что себя выдает, и каждый стремится проникнуть под «личину» другого. При таких условиях «не существует взаимодействия, при котором участники не подвергались бы заметному риску быть поставленными в трудное положение или легкому риску оказаться глубоко униженными. Жизнь, может быть, и не всегда азартная игра, но взаимодействие — безусловно». Итак, при всех своих притязаниях на реальность этот новый драматургический мир видимостей представляет собой тонкую корочку, по которой люди должны осторожно ступать, чтобы не продавить ее и не обнаружить — что? Драматургия Гоффмана — это панихида по старым буржуазным добродетелям и молебен за новые.

В этом ее наиболее фундаментальное отличие от теории Парсонса, которая сохраняет коренную связь с классическими буржуазными добродетелями — в своей вере в значение как полезности, так и искренне принимаемой морали. В этом ее наиболее фундаментальное отличие от теории Парсонса, которая сохраняет коренную связь с классическими буржуазными добродетелями — в своей вере в значение как полезности, так и искренне принимаемой морали. Социология Гоффмана не верит ни в то ни в другое, по крайней мере в значении, даже отдаленно напоминающем старое. Для Гоффмана важно не то, являются ли люди нравственными, а то, представляются ли они другим нравственными; не мораль, как глубоко интер- нализованное чувство долга или обязательства, соединяет вещи, с точки зрения Гоффмана, а, скорее, общепринятые условные правила, которые требуются, чтобы поддерживать взаимодействие, и к которым относятся по большей мере как к правилам игры.

«Как исполнители, способные разыгрывать представление, индивиды заботятся о сохранении впечатления, что они живут согласно нормам, посредством которых оценивают их и то, что они производят.